Krichev

30-го июля 1654 года, во время войны московского княжества с Речью Посполитой (1654–1667гг), царь Александр Михайлович послал на Кричев свои войска под командованием П.В. Шереметьева и князя Т.И. Щербатого. Однако на подступах к городу стало очевидно, что отправленных войск недостаточно, поскольку город был хорошо защищен и имел продуманную оборонительную систему с большим количеством пушек и орудий. Информация была отправлена военачальниками царю. В ответ Александр Михайлович приказал отвести войска от стен города и взять Кричев в осаду, отправив, дополнительно, на помощь татар и стрельцов. Осада Кричева оказалась пустой затеей, и в августе царь вынужден был перекинуть к Кричеву татарские сотни из-под Дубровно.

Кричев, однако, не сдавался, и тогда московскому царю пришлось искать другие способы для взятия города. По его приказу полковником К. Поклонским, служившим в Могилеве до перехода к царю, был отправлен для ведения переговоров о капитуляции шляхтич Ивановский. Собственно, Поклонский и сам не раз приезжал под стены Кричева для переговоров, и однажды его чуть там не убили. Но город по-прежнему не желал сдаваться, и Поклонский вынужден был писать царю прошение о возможности выдать горожанам дарительную грамоту с обещанием сохранить их имущество и привилеи.

Одновременно с переговорами о капитуляции московские войска дважды пытались взять город штурмом. Однако жители Кричева, хорошо зная, что перед тем как идти на их город, московские войска в месть за сопротивление при осаде, 22 июля 1654-го года полностью вырезали и спалили соседний Мстиславль, находили у себя силы не только обороняться, но и даже делать вылазки. И только в конце сентября 1654 года, когда до защитников Кричева дошли сведения о том, что московские войска захватили Смоленск, Могилев, Горы, Оршу, Дубровну и что помощи больше ждать неоткуда, жители города, в котором уже начался голод, решили сдаться на милость московским войскам.

Довольный сдачей Кричева царь Александр Михайлович не стал мстить городу за сопротивление и 9 октября 1654 года выдал шляхте, мещанам и монастырям жалованные грамоты, в которых подтверждал сохранение всех прав, привилеев и имущества.

Однако, несмотря на то, что Кричев сдался, сопротивляться московской оккупации он не перестал и при первой же возможности, спустя четыре года, осенью 1658-года, Кричев освободился из-под московской власти и вернулся в состав Великого Княжества Литовского. Такая ситуация повторялась до конца войны ещё несколько раз, когда Кричев после очередного захвата московскими войсками при первой же возможности сам возвращался в состав ВКЛ.

layhovichskiy zamok

В ходе войны между Речью Посполитой и Московским княжеством в период с 1654-ый по 1667-ой год, московский воевода И.А. Хованский после захвата Новогрудка 25 февраля 1660 года выдвинулся со своими войсками в сторону Ляховичей и прибыл на место 20 марта 1660 года.

Ляховичский замок, построенный в конце шестнадцатого века великим гетманом Литовским Яном Карлом Ходкевичем, считался самой мощной фортификацией в Речи Посполитой. Он стоял на холме, по левому берегу реки Ведьма, и был окружён глубоким рвом, заполненным водой. По форме замок был четырёхугольным, со сторонами 175 на 220 метров. Каждый угол бастиона имел развитую конфигурацию, а земляные валы и бастионы с наружной стороны были обмурованы камнем и кирпичом.

Вооружение замка состояло из более чем 30-ти пушек и 50-ти гаковниц, сотен легких и тяжелых мушкетов, имелись большие запасы пороха и хлеба. Гарнизоном командовал комендант, полковник Михаил Станислав Юдицкий. В его распоряжении находился отряд из четырех тысяч человек, но профессиональными воинами были всего 450 человек, остальные – шляхта, евреи и крестьяне.

Хованский потребовал безоговорочной капитуляции замка, как только подошел к нему со своим войском и, не дождавшись положительного ответа, рано утром, 26 марта, начал штурм. Несмотря на то, что некоторым московским ратникам удалось-таки забраться на стены, пройти внутрь они не смогли и в итоге были отброшены. Ожесточенный бой шёл до трёх часов дня, штурм был отбит, а московское войско понесло существенные потери. Не сумев сходу взять замок, Хованский начал длительную осаду.

Несмотря на постоянный обстрел Ляховичкого замка из 12 осадных батарей и пришедший в мае к Хованскому отряд количеством в полторы тысячи человек из Могилева, замок продолжал сопротивляться и сдаваться не собирался.

Ночью 24 мая 1660 года Хованский приказал своим войскам пойти на второй штурм. Этот приступ защитники замка отразили мощным огнём из пушек и ручного огнестрельного оружия. Наступающие вынуждены были остановить штурм, а их потери составили около двух тысяч убитыми и ранеными. Моральный дух московских войск сильно упал.

Однако Хованский продолжал осаду и даже готовился к третьему штурму, но ему помешали подошедшие на помощь осажденным войска ВКЛ и Польши под командованием Сапеги и Чарнецкого. Хованский вынужден был снять осаду и отойти на 10 километров от замка к деревне Полонке, где его войско и было разгромлено войсками Сапеги и Чарнецкого.

Псков

После взятия Великих Лук Великий князь Литовский и король Польский Стефан Баторий решил продолжить наступление на территорию московского княжества.

Несмотря на то, что литовские полководцы советовали королю идти на Смоленск, потому что этот город было легче взять, так как он не имел столь мощных укреплений и численность гарнизона была меньше, Стефан Баторий решил все же идти на Псков. Окончательное решение он принял 29-го июля 1581-го года на тайном совещании с литовскими полководцами в Полоцке. Необходимость взятия Пскова он аргументировал тем, что этот город - ключ к Ливонии.

Войска Стефана Батория насчитывали около 30 000 воинов. Чуть больше половины составляла армия ВКЛ, которой командовал Николай Радзивилл Рыжий, во вторую часть войска входили венгерские и польские полки, а также немецкие, чешские, датские и шотландские наёмники. Армия было хорошо вооружена и состояла из профессиональных воинов. Уверенный в своей победе Стефан Баторий вышел из Полоцка на Псков.

Как только информация дошла до города, горожане, не мешкая, стали готовиться к обороне. На тот момент Псков был сильнейшей твердыней в Московском княжестве, имел хорошо укреплённые каменные стены с башнями и большим количеством пушек, две из них были особо крупные, «Барс» и «Трескотуха». Гарнизон состоял из 7000-ой конницы и от 30000 до 50000 солдат в том числе и простых горожан, вставших на защиту своего города. Обороной командовали князь Иван Петрович Шуйский и Василий Федорович Скопин-Шуйский.

18-го августа в Пскове стало известно, что Баторий взял Опочку, Остров, Красный, и, кроме того, разбил московский легкий конный отряд. Битва за город обещала быть серьезной и тогда воеводы, приказали сжечь городской посад, чтобы не дать противнику использовать дома в качестве прикрытия. В тот же день с городских башен заметили, что к городу приближаются передовые отряды войска Речи Посполитой.

Основные войска Батория подошли 26-го августа. Король первоначально расположил свой шатер недалеко от стен Пскова в деревне Любатово, но псковские пушкари стреляли метко и поэтому вскоре он приказал перенесли его подальше, к реке Черехе.

После осмотра укреплений города Баторий понял, что взять Псков будет очень сложно. Численность оборонявшихся значительно превосходила его войска, к тому же оказалось, что взятого пороха недостаточно. Но и отступать было поздно, Баторий отдал приказ готовиться к осаде.

Посоветовавшись с великим коронным гетманом Яном Замойским, король отдал приказ сосредоточить свою артиллерию напротив южного угла крепостной стены, где находились Великие ворота, Покровская и Свиная башни.

1-го сентября литвины начали осадные работы. Выкопали траншеи к Покровской баше вдоль реки, сделали насыпи и поставили туры (укреплённые башни). 7-го сентября всё было готово и Баторий отдал приказ открыть огонь из пушек. Двадцать осадных орудий громили стену между Покровской и Свиной башней. К утру следующего дня стена была разрушена в нескольких местах.

Днём, 8-го сентября 1581 года, войска Речи Посполитой пошли на штурм Пскова. Поляки, венгры и немцы ринулись в пробитые проёмы, литвины в атаку не пошли и оставались на местах, так как Великий гетман Литовский Николай Радзивилл Рыжий считал, что такие твердыни с наскока не берут, и решил сохранить своих воинов. В итоге он оказался прав. Хоть полякам и венграм удалось захватить Покровскую и Свиную башню, но за разрушенной стеной они наткнулись на ров и деревянную стену, за которой стояли псковские защитники. Псковичи развернули одну из самых крупных пушек «Барс» и выстрелили из неё по Свиной башне, одним выстрелом уничтожив многих осаждающих. Затем, по приказу Шуйского, были взорваны остатки пороха под башней, взрыв окончательно разрушил башню, которая своими обломками убила и ранила не мало воинов Батория.

А тем временем, к проломам в стене у Покровской башни вскоре подошли ополченцы во главе с монахами Арсением, Мартирием, и Ионом, которые раньше были опытными военными. Завязался долгий и упорный бой, длившийся около шести часов. Защитникам удалось выбить пехоту Батория, штурм провалился. Войска осаждающей армии потеряли до пяти тысяч человек.

В тот же день огорченный Стефан Баторий, не желая никого видеть, ушёл в свой шатёр, но на следующее утро вышел к войску со спокойным лицом. Он созвал военный совет на котором заявил, что обязательно надо взять Псков, не взирая ни на какие трудности.

Осада продолжалась, но пороха было мало, и за ним Баторий послал отряд в Ригу к герцогу Курляндскому. Пока ждали подвоза пороха, осаждающие копали подкопы к стенам. Но 17-го сентября после одной стычки у городских ворот, псковичи взяли пленника, от которого узнали, что к стенам ведут подкопы, правда о направлении их выведать не удалось. Через три дня удача снова была на стороне защитников, к ним из литовского стана перебежал бывший полоцкий стрелец Игнат, который уже точно указал, в каком направлении ведутся подкопы. 23-го сентября часть этих подкопов была разрушена защитниками, а другая часть вскоре обрушилась сама. План с подкопами себя не оправдал.

Время шло, и на смену теплому сентябрю пришел октябрь и заморозки. Тогда Стефан Баторий решил атаковать город через реку Великая. Пять дней несколько осадных батарей вели огонь по стене, которую им удалось частично разрушить. 2-го ноября пехота Батория снова пошла на штурм, однако псковские защитники за пять дней, пока противник обстреливал стены, успели подтащить к тому месту несколько десятков пушек и замаскировать их до начала сражения. А когда начался штурм, хватило двух залпов из пушек, ручниц и пищалий, что бы заставить атакующих побежать назад через реку и оставить после себя много трупов у стены и на льду..

Тем же днем в Псков смог пробиться стрелецкий голова Федор Мясоедов с многочисленным отрядом. После чего Стефан Баторий приказал прекратить обстрелы и вместо бесполезных штурмов заняться полной блокадой города, чтобы голодом заставить Псков сдаться.

Однако начавшиеся морозы, нехватка провианта, дров и, вдобавок, дезертирство, не могли обеспечить хорошей и длительной блокады, удача переметнулась на сторону осажденных.

Стефан Баторий понимал, что если будет и дальше продолжать осаду, то потеряет всю свою армию, а Иван Грозный, вместо того, чтобы просить договор о мире, перейдёт в наступление. Поэтому, когда прибыли послы из Москвы с желанной вестью, Баторий с частью войска 1 декабря отправился в Вильно.

Оставшиеся войска под командованием Яна Замойского, простояв до 4-го января под стенами Пскова, сняли осаду и ушли в Ливонию. Однако, несмотря на то, что Стефан Баторий не смог взять Псков, начавшиеся 15-го декабря мирные переговоры между Речью Посполитой и Московским княжеством закончились 6-го января 1582-го года подписанием Ям Запольного перемирия на 10 лет. Что, собственно, и стало окончанием Ливонской войны, длившейся с 1558-го по 1582-й год.

gerb-mogileva

В августе 1654-го года, в ходе войны начатой Московским княжеством против ВКЛ, царские войска подошли к стенам города Могилева. Могилев не стал сопротивляться и 25-го августа открыл ворота города захватчикам. Причины для такой беспрекословной сдачи были следующие:

  • состояние крепостных стен - они бы не выдержали долгой осады, и город был бы уничтожен вместе с жителями;
  • единая православная вера. По заверениям московского царя Алексея Михайловича, эта война была начата только с целью защитить единоверцев от католической церкви. Православные жители Могилева верили (во многом благодаря московским пропагандистам), что вопросы притеснения православных в Речи Посполитой будут разрешены;
  • интересы местных купцов, чья торговля была тесно связана с Московским княжеством;
  • чрезмерные налоги установленные для города Янушем Радзивиллом.

После того как город был занят войсками, с целью задобрить местных жителей раздавались денежные подарки и земли, мещанам было разрешено торговать в городе беспошлинно, царским указом за Могилевом остались все привелеи и Магдебургское право, которым город пользовался в ВКЛ.

Первоначально горожан оккупанты не трогали, и те даже помогли оставленному в городе московскому гарнизону в трёхмесячной обороне Могилева от подошедших войск ВКЛ под командованием Януша Радзивилла, в феврале 1655-го года. После безуспешных штурмов и длительной осады Радзивилл был вынужден отойти, поскольку нарастала опасность подхода казаков с юга.

Как только московиты почувствовали, что Могилев остался за ними, отношение к захваченному городу изменилось. Он был лишен всех прежде дарованных привелеев и свобод, а московские солдаты начали отбирать у горожан деньги, вещи, коней и оружие. Случались даже убийства местных православных священников и изнасилования монашек, сожжение православных храмов. На места убитых православных священников присылались и назначались, по разумению Московского царя, надёжные люди. Особо печальная участь постигла могилевских евреев. Под предлогом отправки в Речь Посполитую им сказали собрать все свои сбережения и вещи, и как только всё еврейское население города вышло за стены, на них было совершено нападение. Они все были ограблены, а большая часть людей убита. Позже, на месте их гибели, жители Могилева насыпали курган, на который съезжались иудеи со всей Речи Посполитой оплакивать своих единоверцев.

После шестилетней оккупации, которая сопровождалась грабежами, убийствами, издевательствами и унижениями, терпение горожан подошло к концу. В городе начало зреть восстание. Люди готовились и выжидали подходящий момент. Он настал в 1660-ом году, когда войска Речи Посполитой разбили московские на реке Бася, кнаходившейся недалеко от Могилева. Подготовка восстания сразу пришла в активную фазу, и всё было готово к концу января 1661-го года.

В ночь с 31-го января на 1-го февраля 1661-го года, по секретному указанию магистрата, жители Могилева, в чьих домах обитали московские стрельцы, выкрутили кремни из их ружей, и достали свое оружие из тайников. Горожане настолько ненавидели оккупантов, что во всём большом городе не нашлось ни единого предателя, который бы сообщил московитам о готовившемся восстании. Утром 1-го февраля магистрат и почетные граждане собрались в Ратуше, с собой они принесли оружие, которое спрятали под одеждой, и стали ждать сигнала к началу восстания. Московские солдаты, обычно толпами гуляя по рынку, в то утро, по своему обыкновению, начали отбирать пироги у торговавших ими женщин. На крики торговок из ратуши с большим мечом, которым обычно орудовал палач, выбежал бурмистр Язеп Леванович. Перекрестившись, с криком «Пора! Пора!» он бросился на московских солдат, а следом за ним последовали и все остальные горожане. Это и был сигнал к действию: тут же зазвонил колокол на городской ратуше, оповещая всех о начале восстания. По всему городу жители нападали и били оккупантов. На помощь к ним подоспели освобожденные из тюрьмы солдаты Речи Посполитой, и, спустя три часа, семитысячный московский гарнизон был почти весь уничтожен, убежать удалось только трем московитам. Во время этой битвы много могилевчан было ранено и несколько убито.

Тех московских чиновников и воевод, которые были взяты в плен, мещане заковали в цепи, а большая часть убитых московитов была захоронена на Самусевой горе, в том месте, которое называли «Костернею» (ныне место в районе автозаправки на площади Орджоникидзе) и возле Покровской богадельни (сегодня это Подниколье).

Бурмистр Леванович с другими членами магистрата сам лично повез в Варшаву плененных московитов, среди которых были два воеводы Семён Савич Горчаков и Матвей Андреевич Полиевктов. Они были представлены на специально созванном по этому случаю сейме в Варшаве, на котором присутствовал сам король Речи Посполитой Ян Казимир.

В благодарность за освобождение города король подарил ему привелей, который уравнивал Могилев со столицей ВКЛ Вильно, а также новый герб, используемый по сей день. Многие участники восстания получили шляхетство. Оно же было даровано и бурмистру Левановичу и его потомкам, как и новая фамилия Пора-Леванович, чтобы все помнили о его подвиге и храбрости. Приставка разумеется взялась от его клича «Пора! Пора!», который и послужил сигналом для восстания.

Восстание в Могилеве стало первым из череды последующих восстаний в других городах, для которых оно и послужило примером, в ходе войны ВКЛ и Польши с Московским княжеством в период с 1654 по 1667-ой год.

Osada Velikih Luk

Шла ливонская война. В планах Стефана Батория, Великого князя Литовского и короля польского было взятие Великих Лук. Продумывая свой поход, Стефан Баторий решил использовать ту же стратегию, что и при освобождении Полоцка. Он снова выбрал место сбора войск в том месте, от которого можно было выдвинутся в разных направлениях. И как в прошлый раз, Иван Грозный не знал, куда ударит Баторий. Приняв освященный Папой Римским Григорием 13 меч от его посла Павла Уханского, 15 июля 1580-го Баторий из Вильни выехал к Чашникам и к 18 июля был уже там. Чашники были выбраны не случайно, так как от них можно идти в трёх направлениях: Псков, Смоленск и Великие Луки.

Там же, в Чашниках, Баторий устроил смотр своих войск. В поход собралась армия численностью около 30-ти тысяч воинов: 20 тысяч посполитого рушанья, 3 тысячи всадников от магнатов и 6 тысяч венгерских, польских и немецких наёмников.

25 августа 1580 года войска Стефана Батория стали в двух милях от Великих Лук. Король лично поехал к городу производить осмотр стен, что было опасно и чуть не привело к его гибели. Когда Баторий приблизился к крепостным стенам, московиты открыли пушечный огонь, и одно каменное ядро упало прямо перед его эскортом, однако по счастливой случайности никто не пострадал.

Сам город по размерам не уступал Вильно. Он был окружен деревянными стенами и башнями, городской замок также прикрывали речка Ловать, ров и болота. Гарнизон замка насчитывал 7 тысяч солдат, а городские посады предварительно были спалены защитниками.

27 августа Стефан Баторий приказал выйти войскам из лагеря и построиться на безопасном расстоянии от города. Жители Великих лук и солдаты поднялись на стены, чтобы посмотреть на смотр войск Речи Посполитой, которые, собственно, и были устроены для того, чтобы напугать противника, надавить психологически. А показать было что: армия короля Речи Посполитой состояла из хорошо вооруженных и подготовленных солдат.

Боевых действий Баторий начинать не стал, так как узнал, что к нему едет московское посольство. 28 августа он принял их в своем шатре. Московские послы начали просить отвести войска от города и принять их со всеми почестями, как полагается по традиции в Вильно. Но король им отказал, он знал, что это простая дипломатическая уловка, чтобы сорвать осаду. Первый день переговоров так ничем и не закончился, послов сопроводили до их стана, и Стефан Баторий приказал ночью готовится к осаде, чтобы подтолкнуть послов к нужному решению.

Солдаты начали строить шанцы, копать траншеи и канал для осушения рва перед замком. На утро начался пушечный обстрел города, и ближе к вечеру от залпа венгерских пушек загорелась одна из башен стены. Как и предполагалось, московские послы тут же запросились на аудиенцию к королю и 2 сентября Баторий их принял.

Послы стали более податливыми и попросили мира. Они заявили, что ради мира Иван Грозный уступит Полоцк и замки на Полоцкой земле, которые уже были освобождены Баторием, а также никогда больше не воевать из-за Полоцка и не упоминать его в своих титулах. Подобные заявления лишь рассмешили Батория, он напомнил, что мечом освободил Полоцк, как владение, которое издревле принадлежит Великому княжеству Литовскому, и будет дальше, при помощи Божьей, брать всё, что некогда было отобрано царём из его владений. И если Иван Грозный хочет мира, так пускай всё вернет. А если не вернёт, то он, Баторий, будет добиваться своего, и пускай царь поостережется, чтобы вместе с чужим не потерять и свое. В итоге переговоры ни к чему и не привели, лишь только договорились, что король отправит своего гонца к Ивану Грозному.

Вечером того же дня венграм удалось подпалить замок, но защитники успели его потушить. Баторий снова отдал приказ поджечь замок. Под стенами замка осталось около ста пехотинцев короля, которым удалось вкопаться в насыпь ещё при первой попытке, несмотря на то, что на них лили кипяток, кидали брёвна и обстреливали. Ночью им подносили еду с водой, а они, при малейшей возможности, всё ближе и ближе подкапывались к стене. Вскоре, 4 сентября, им удалось поджечь стены, а чтобы увеличить ущерб туда подложили порох. Произошел взрыв, от которого пожар стал ещё больше. Московиты, пытавшиеся тушить пожар, погибали под пушечным обстрелом. К ночи выгорели полностью одна башня и значительный участок оборонной стены.

Войско стояло наготове для штурма, но благодаря усилиям защитников и дождю, огонь был все же потушен, и осаждающие начали терять надежду на быстрое взятие замка. Положение спасли пехотинцы польского канцлера Яна Замойского. Им удалось подобраться к башне, стоявшей над замковыми воротами и поджечь её. Пожар в крепости вспыхнул с новой силой, и ближе к утру половина замка была объята огнём. Московиты со стен начали кричать, что город сдаётся.

По приказу Замойского из замка вышли московский воевода Федор Лыков, князь Михаил Кашин, Юрий Аксаков, а за ними дети боярские, стрельцы и простой люд. После этого Замойский приказал своим пехотинцам и челяди вытащить пушки из замка. Челядь, у которой проснулся инстинкт грабителей, восприняв этот приказ как начало грабежа, ринулась в замок, убивая всех попавшихся на глаза жителей. Следом за челядью, не слушая приказов своих командиров и гетмана, кинулись польские солдаты. В городе началась резня, и никто не тушил пожар, лишь только взрыв пороха, от которого погибло около 200-т человек, остановил это бесчинство. Пушки, за которыми была послана челядь, сгорели, а вмести с ними погорели и все запасы провианта, оружия и прочих припасов. В итоге, победителям достались одни угли и то небольшое добро, которое можно было собрать с трупов. Гордиться особо было нечем, но тем не менее город был взят, а поставленная задача выполнена.