Puti-proniknoveniy-tatr-v-15-16-vv3.jpg

Крымские татары не раз нападали на земли Великого Княжества Литовского. И основной целью всегда был грабеж, а также захват в плен как можно больше людей для продажи их в рабство. Основная тактика – быстрое и неожиданное нападение, осады городов им были неинтересны и невыгодны.

Путь к землям ВКЛ и другим соседним государствам у крымских татар начинался с Перекопа (крымско-тат. Ор-Капы), города-крепости, который долгое время выполнял функцию ворот в Крым. Свое название он получил потому что находился у рва, который был вырыт на перешейке, образующем связь между Крымским полуостровом и материком.

Puti-proniknoveniy-tatr-v-15-16-vv4.jpg

После прохождения Перекопа крымскому войску необходимо было переправиться через Днепр, и сделать это можно было через существующие в то время три переправы. Чаще всего татары пользовались переходом возле острова Тавань, где во времена Витовта действовала таможня и до которого был всего один день пути. Помимо этого, в этом месте приток Днепр и его левый приток Конка (ранее татары ее называли Конская Вода) были спокойными и не широкими, что позволяло легко переходить их. Из оставшихся двух переправ одна находилась возле устья притока Днепра реки Тягинка, которая так и называлась - Тягинская переправа. Вторая находилась возле Очакова и, соответственно, носила название Очаковская.

После переправы через Днепр для татар открывались пути по широким и ровным степным просторам. Когда они переправлялись через таваньскую переправу, то дальше двигались в пределах междуречья Днепра и его притока, реки Ингулец. Тут начинался так называемый «Черный путь». Такое название он получил от большого и густого черного леса, который начинался в верховьях рек Ингул и Ингулец под Черкассами и тянулся полосой на юг до самого Корсуня. В черном лесу татары могли отдыхали, прятали добычу и совершали неожиданные набеги на близлежащие территории.

Минуя Черный Лес, татары далее двигались между притоками Днепра, рекой Рось и Тясмин, с одной стороны, и притоками Буга, с другой. Затем путь лежал в междуречье Буга и Тетерева, а далее - между Бугом и притоками Припяти, реки Случь и Горынь.

Добравшись до Белой церкви, татары могли выбрать путь в нескольких направлениях. Один шел в сторону - Волынского Заславля, Владимира-Волынского, Кременца, Луцка и Белза. Второй путь вел на север, в сторону Припяти. Этот путь считался у татар весьма удобным, хоть ландшафт здесь с степного и лесного менялся на болотисто-лесной. Но зато данный маршрут позволял им легко попасть почти в центр ВКЛ.

На данном отрезке пути главное препятствие представляла река Припять. Перейти ее можно было лишь через броды возле Турова, Пинска, Петрикова и нескольких других городов. В некоторых случаях татары могли переправляться через Днепр возле Лоева. И тогда они двигались по водоразделам Случи, Птичи и Березины, петляя по лесам и болотам. Известен был также еще один путь, который назывался «Кучманским». Свое название этот путь получил от урочища Кучман. Он начинался там же, где и Черный, но недалеко от Тавани в районе Мертвых Вод отделялся от него. После переправы через Южный Буг путь татар лежал между водоразделами Буга и Днестра в направлении Подольской земли и Красной Руси.

Puti-proniknoveniy-tatr-v-15-16-vv2.jpg

В среднем, дорога от Крыма до Полесья, Слуцкой, Туровской, Пинской и других центральных земель ВКЛ занимала 6-7 дней. Татары так быстро двигались благодаря своим быстрым и выносливым коням породы «Бахмат». Каждый татарский воин брал с собой до пяти коней, которых постоянно меняли. Кроме того, татары никогда не обременяли себя лишним обозом.

По степи они обычно двигались монолитной колонной, которая в ширину могла занимать до нескольких сотен метров, а в длину растягиваться на несколько и более километров, в зависимости от количества человек в войске. Вперед всегда отправлялись разведчики для добычи информации о противнике. Приближаясь к границе с ВКЛ, татарское войско делилась на части по несколько сотен человек, и, чтобы противник их не заметил, они передвигались по оврагам и ложбинам. Для коммуникации между собой использовали различные условные знаки, например, зажигали овечью шкуру, ночью высекали кремнем искру, пускали коней по кругу и т.д. Благодаря этой тактике стражникам пограничных земель было трудно установить количество татарского войска, его намерения, место и время сбора.

Передвигалось татарское войско как днем, так и ночью. Татары могли спать прямо в седлах, были очень выносливые и приспособленные ко всем походным и погодным условиям: жаре, холоду, жажде и голоду. Помимо этого, каждый татарин, с детства ведущий кочевой образ жизни, прекрасно ориентировался на местности и не только по звездам, солнцу, но и по размещению долин, рек, озер, холмов и оврагов, направлению ветра, расположению кустов, камней и даже вкус воды мог служить им ориентиром. Двигаясь по территории ВКЛ, татары соблюдали очень жесткую дисциплину и избегали стычек с литовскими войсками.

Если в лесах и болотах легко спрятаться войску, то в степи, где все пространство открытое, это сделать трудно. Поэтому, чтобы их не отследили, татары применяли следующую хитрость. После ночлега войско делилось на отдельные части, которые двигались в разные стороны. Затем каждый отдел опять делился на части и вновь расходился в разные стороны. Позднее они встречались в определенном месте и снова расходились, до тех пор, пока все войско снова не собиралось в условленной точке. Большие стоянки всегда легко отследить по сильно примятой, вытоптанной траве, сломанным веткам и т.д. После ночевки маленьких отрядов трава поднималась на следующее же утро и скрывала все следы пребывания.

После набегов, татары пытались так же быстрой уйти назад в Крым с награбленным и пленными, пока не собрались войска ВКЛ и не нагнали их. Бывали случаи, когда им удавалось уйти безнаказанно, а бывали, когда их настигали войска ВКЛ и почти полностью разбивали. Один из самых крупных набегов татар в 16 веке закончился их почти полным разгромом в битве под Клецком.

Sluckiy-zamok.jpg

Когда в 1654 году Московское княжество в очередной раз развязало войну против Речи Посполитой, многие города в ВКЛ оказались не готовы к обороне. Часть сдавалась сразу, и лишь немногим удавалось держать осаду. Чаще всего это были те города, которыми владели магнаты.

Одним из таких укрепленных городов был Слуцк, принадлежавший Богуславу Радзивиллу. Перед самым началом войны Радзивилл как раз решил усилить оборонительные укрепления города. Под его личным контролем этой деятельностью занимался служивший у него обер-лейтенант Вильгельм Патерсон.

Патерсон работал очень интенсивно. В начале августа 1655 года ему удалось укрепить старую крепость, а в границах Нового Города была построена современнаяю на тот момент цитадель в староголландском стиле, которой дали название Новый Замок. Цитадель имелаформу квадрата и состояла из четырех бастионов с башнями, а также одного равелина. Замок был окружен широким рвом, соединённым с рекой Случь. Войти в замок можно было по разводному мосту через ворота в двухъярусной башне, которая была встроена в вал.

Город также был защищен по кругу земляными валами и бастионами в том же староголландском стиле. Ширина каждого вала была больше 26 метров, а высота равнялась 8 метрам. Общее число бастионов разных размеров на валах равнялось 12. Размещенная на бастионах артиллерия имела возможность дальнего обстрела подступов к крепости и ликвидировала так называемые мертвые зоны в непосредственной близости от валов. Дополнительно перед валами размещался ров, заполненный водой. В Слуцк можно было войти только через четверо укрепленных ворот. Три входа были были каменные: Виленские, Копыльские и Островские с башней, - они размещались в валах Старого города. Четвертые, Новомейские ворота, в Новом городе были деревянные. Подступ к городу осложнялся также самой географией местности, поскольку Слуцк окружали многочисленные болота, дороги были очень непростыми. Но зимой болота замерзали, и, чтобы нивелировать эту проблему, которая скорее даже упрощала подход к городу в эту пору года, Богуслав Радзивилл приказал, чтобы на болотах всегда находились люди, задачей которых было колоть лед возле валов.

Так или иначе к моменту подхода врагов к городу, городские укрепления были почти готовы. 31 августа 1655 года, за пару дней до появления московских войск во главе с Трубецким, Патерсон приказал сжечь Островское предместье, чтобы оно осложнить подход к укреплениям. В его подчинении находился полк численностью около тысячи человек, 140 человек венгерской пехоты и немного конных драгун. Эти солдаты всегда могли рассчитывать на поддержку со стороны землевладельцев с княжеских владений, на которых лежала обязанность выступать с оружием на призыв князя или в случае провозглашения посполитого рушанья.

Ожидаемый враг появился у города 2 сентября 1655 года. Московские войска разместили свой лагерь в четырех местах возле города, в том числе и в Троицком предместье. Они разместили артиллерию в церкви и монастыре Святой Троицы. Но их артиллерия была не столь многочисленной, чтобы обеспечить значительный обстрел.

Основные силы для осады Трубецкой сконцентрировал со стороны Нового Города, так как там еще не были достроены укрепления. Однако, ночью, со 2 на 3 сентября, обороне города удалось выкопать дополнительные окопы, несмотря на то, что ночью московские войска подходили к валам и криками пытались посеять неуверенность и панику у защищающихся.

3 сентября, как только рассвело, Патерсон приказал начать сильный обстрел московских позиций, им в ответ отстреливались только две пушки. После удачного попадания из пушки Адама Волакса по занятой врагом артиллерийской позиции, Троицкий монастырь сгорел и лишил осаждающих последних пушек. Поэтому на следующий день они использовали только ручные орудия. В письменном виде Трубецкой предложил городы сдаться, но в ответ получил только залпы из пушек по своим позициям.

Поскольку капитулировать город отказался, Трубецкой попытался вызвать пожар деревянных застроек. Вечером 4 сентября он приказал поджечь Троицкое предместье, пользуясь тем, что ветер дул в сторону города. Однако, сгорело лишь Троицкое предместье вместе с Троицкой церковью, и только затруднило подход к оборонительным валам для осаждающих.

После неудачных попыток захватить город Трубецкой решил 6 сентября отойти в сторону Ивани и Несвижа. Этот краткосрочный период обороняэщиеся использовали с толком, успешно завершив строительство укреплений города Московские же войска, разграбив и спалив Новогрудчину, под Слуцком снова появились 27 сентября с казацким подкреплением.

Трубецкой пытался запугать защитников Слуцка, на безопасном расстоянии демонстрируя им всю мощность своего войска. Однако атаковать крепость всё же не решился. Защитники пытались его спровоцировать на нападение, поскольку в развалинах сожженного монастыря Святой Троицы была устроена засада. Но Трубецкой лишь направил в город несколько писем и царскую грамоту, на которую получил следующий ответ: Слуцк кровью, а не письмами надо добывать.

Так и не решившись на штурм, московский князь 29 сентября дал своим войскам приказ к медленному отступлению. Заключительным этапом этой осады сталаполучасовая стрельбы на одном из гребней на Случи, в ходе которой, людям капитанов Журавского и Войцеха Славковского удалось выбить оттуда противника. Видя отступление неприятеля, из города вышли несколько хоругвей во главе с Патерсоном, чтобы попытаться спровоцировать в очередной раз нападение противника и все-таки задействовать подготовленную осаду возле реки Случь Московиты, однако, вызова не приняли и продолжили отступление по другому берегу реки. На следующий день, 30 сентября, они сожгли свой лагерь и окончательно отошли от Слуцка.

Krichev

30-го июля 1654 года, во время войны московского княжества с Речью Посполитой (1654–1667гг), царь Александр Михайлович послал на Кричев свои войска под командованием П.В. Шереметьева и князя Т.И. Щербатого. Однако на подступах к городу стало очевидно, что отправленных войск недостаточно, поскольку город был хорошо защищен и имел продуманную оборонительную систему с большим количеством пушек и орудий. Информация была отправлена военачальниками царю. В ответ Александр Михайлович приказал отвести войска от стен города и взять Кричев в осаду, отправив, дополнительно, на помощь татар и стрельцов. Осада Кричева оказалась пустой затеей, и в августе царь вынужден был перекинуть к Кричеву татарские сотни из-под Дубровно.

Кричев, однако, не сдавался, и тогда московскому царю пришлось искать другие способы для взятия города. По его приказу полковником К. Поклонским, служившим в Могилеве до перехода к царю, был отправлен для ведения переговоров о капитуляции шляхтич Ивановский. Собственно, Поклонский и сам не раз приезжал под стены Кричева для переговоров, и однажды его чуть там не убили. Но город по-прежнему не желал сдаваться, и Поклонский вынужден был писать царю прошение о возможности выдать горожанам дарительную грамоту с обещанием сохранить их имущество и привилеи.

Одновременно с переговорами о капитуляции московские войска дважды пытались взять город штурмом. Однако жители Кричева, хорошо зная, что перед тем как идти на их город, московские войска в месть за сопротивление при осаде, 22 июля 1654-го года полностью вырезали и спалили соседний Мстиславль, находили у себя силы не только обороняться, но и даже делать вылазки. И только в конце сентября 1654 года, когда до защитников Кричева дошли сведения о том, что московские войска захватили Смоленск, Могилев, Горы, Оршу, Дубровну и что помощи больше ждать неоткуда, жители города, в котором уже начался голод, решили сдаться на милость московским войскам.

Довольный сдачей Кричева царь Александр Михайлович не стал мстить городу за сопротивление и 9 октября 1654 года выдал шляхте, мещанам и монастырям жалованные грамоты, в которых подтверждал сохранение всех прав, привилеев и имущества.

Однако, несмотря на то, что Кричев сдался, сопротивляться московской оккупации он не перестал и при первой же возможности, спустя четыре года, осенью 1658-года, Кричев освободился из-под московской власти и вернулся в состав Великого Княжества Литовского. Такая ситуация повторялась до конца войны ещё несколько раз, когда Кричев после очередного захвата московскими войсками при первой же возможности сам возвращался в состав ВКЛ.

Bitva-pod-Guzovom2.jpg

Великий князь Литовский и король Польский Сигизмунд III Ваза, стремясь укрепить в Речи Посполитой королевскую власть и ограничить влияние сейма с шляхтой, вызвал у половины из них резкое недовольство и сопротивление его действиям.

Этот конфликт интересов в итоге привел к рокошу (легальное восстание шляхты против короля), который возглавил воевода краковский Николай Зебжидовский, в ВКЛ его активно поддерживал Януш Радзивилл. Отправной точкой для рокаша стал частный спор между Сигизмундом III и Николаем Зебжидовским по поводу внешней политики Речи Посполитой, за что король приговорил его к смертной казни, но затем изменил ее на пожизненное изгнание.

Зебжидовский же и его сторонники обвинили короля в попытке введения абсолютной монархии, а также в окружении себя иностранцами, иезуитами, сговоре с Габсбургами, провальной политике в войне со шведами и другими злоупотреблениями. Целью рокоша было сместить Сигизмунда III с престола. И они начали действовать, стали собирать войска.

Но своевременные грамотные действия королевского двора привели к тому, что многие недовольные успокоились и рокошанам в итоге удалось под свои знамена собрать только 5000 человек (4000 легкой конницы и 1000 пехотинцев почти без артиллерии). Боевым опытом могли похвалиться лишь только Стабровский и сам Радзивилл.

В отличие от рокашан, в королевском войске боевой опыт имели оба великих гетмана Ян Карл Ходкевич и Станислав Жолкевский. В войске короля также были опытные ротмистры Ян Петр Сапега и Теодор Ляцкий, участвовавшие в Ливонской войне, а также много других опытных офицеров. Войско Сигизмунда III насчитывало 8000 человек, из них: 2000 профессиональной тяжёлой отборной кавалерии, магнатские частные войска, 4500 пехоты с сильной артиллерией.

И как бы войска короля не желали воевать против своих сограждан, сопротивлялись, передавали данные о планах королевского войска рокошанам, массово дезертировали так, что Ходкевичу пришлось распустить свою хоругвь и потом набрать новую.

5 июля 1607 под Гузовом произошла решающая битва.

Королевские войска обошли рокошан и стали на возвышенности на юго-западе от их обоза, получив дополнительно к численному превосходству еще и тактическое. Гетманы короля долго не могли прийти к единому решению, в итоге войска были поделены на три части, каждая из которых была построена в две шеренги. На правом фланге стал Ян Ходкевич с войсками ВКЛ, в центре - Ян Потоцкий с частными войсками сторонников короля, на левом фланге поставили Станислава Жолкевского с королевскими войсками и артиллерией. За правым флангом разместился резерв во главе с Сигизмундом III.

Рокошане встали на болотистой равнине. На правом фланге с венгерской пехотой и своим частным войском стоял Гербурт (сторонник Зебжидовского и один из руководителей рокоша), по центру - Зебжидовский, на левом фланге - Радзивилл со своей кавалерией.

В первом же столкновении четыре эскадрона, посланные на поддержку Ходкевичу, бежали и оголили фланг, после чего кавалерия Радзивилла пробила его шеренги. Все это время пехота Потоцкого, которая находилась рядом, не дала ни одного залпа, а Жолкевский, у которого было ровно столько же людей, сколько и у рокашан, не тронулся с места. Однако Сигизмунд, который стоял за пробитыми шеренгами с резервом не дрогнул и остался на месте, хотя ему советовали бежать. Личный пример короля и грамотные действия тяжелой кавалерии Ходкевича позволили взять ситуацию под контроль. И пехота все-таки открыла огонь, и окончательно остановила кавалерию Радзивилла.

На цетральном фланге столкновение Потоцкого и Зебжидовского никаких результатов не принесло, и ход битвы был решен на флангах, которыми комадовали Жолкевский и Гербурт. Великий гетман хоть и не сумел в первой атаке смять венгерскую пехоту Гербурта, но, когда к нему подошла на помощь наемная королевская пехота, рокошане дрогнули и побежали. Ян Ходкевич отказался преследовать и добивать убегающих, чем сохранил не мало жизней.

К пленным и раненым победители проявили милость и оказали им медицинскую помощь. Всего в битве погибло 1230 человек из которых сторонников короля было только 30 воинов. В плен попал Гербурт, витебский воевода Пац и другие, в основном поляки.

Несмотря на победу, Сигизмунду не удалось полностью остановить действия рокошан. Однако они войска больше не собирали и не стремились снова к военному столкновению. Вскоре обе стороны пришли к осознанию той цены, которую они заплатили за эту братоубийственную войну. В итоге, в 1609 году, Сигизмунд III отказался от своих планов абсолютизации королевской власти и простил всех участников рокоша.

layhovichskiy zamok

В ходе войны между Речью Посполитой и Московским княжеством в период с 1654-ый по 1667-ой год, московский воевода И.А. Хованский после захвата Новогрудка 25 февраля 1660 года выдвинулся со своими войсками в сторону Ляховичей и прибыл на место 20 марта 1660 года.

Ляховичский замок, построенный в конце шестнадцатого века великим гетманом Литовским Яном Карлом Ходкевичем, считался самой мощной фортификацией в Речи Посполитой. Он стоял на холме, по левому берегу реки Ведьма, и был окружён глубоким рвом, заполненным водой. По форме замок был четырёхугольным, со сторонами 175 на 220 метров. Каждый угол бастиона имел развитую конфигурацию, а земляные валы и бастионы с наружной стороны были обмурованы камнем и кирпичом.

Вооружение замка состояло из более чем 30-ти пушек и 50-ти гаковниц, сотен легких и тяжелых мушкетов, имелись большие запасы пороха и хлеба. Гарнизоном командовал комендант, полковник Михаил Станислав Юдицкий. В его распоряжении находился отряд из четырех тысяч человек, но профессиональными воинами были всего 450 человек, остальные – шляхта, евреи и крестьяне.

Хованский потребовал безоговорочной капитуляции замка, как только подошел к нему со своим войском и, не дождавшись положительного ответа, рано утром, 26 марта, начал штурм. Несмотря на то, что некоторым московским ратникам удалось-таки забраться на стены, пройти внутрь они не смогли и в итоге были отброшены. Ожесточенный бой шёл до трёх часов дня, штурм был отбит, а московское войско понесло существенные потери. Не сумев сходу взять замок, Хованский начал длительную осаду.

Несмотря на постоянный обстрел Ляховичкого замка из 12 осадных батарей и пришедший в мае к Хованскому отряд количеством в полторы тысячи человек из Могилева, замок продолжал сопротивляться и сдаваться не собирался.

Ночью 24 мая 1660 года Хованский приказал своим войскам пойти на второй штурм. Этот приступ защитники замка отразили мощным огнём из пушек и ручного огнестрельного оружия. Наступающие вынуждены были остановить штурм, а их потери составили около двух тысяч убитыми и ранеными. Моральный дух московских войск сильно упал.

Однако Хованский продолжал осаду и даже готовился к третьему штурму, но ему помешали подошедшие на помощь осажденным войска ВКЛ и Польши под командованием Сапеги и Чарнецкого. Хованский вынужден был снять осаду и отойти на 10 километров от замка к деревне Полонке, где его войско и было разгромлено войсками Сапеги и Чарнецкого.